Легенды Гримхольда

Никто не помнит, как его звали до того, как он выбил себе зубы о причальную тумбу и вставил вместо них железные. Зато все на Пристани знают, что после заката к складам лучше не ходить: Клык и его…

Полутролль по матери, портовая по судьбе. Гро держит притон в подвале под старой канатной мастерской: там играют в кости, пьют то, что нельзя называть вином, и решают, чьи баржи разгрузят первыми.…

Когда Старый храм закрыли, объедки с жертвенников перестали выносить. Крысы ели их десять лет. Потом одна из крыс выросла, а остальные стали приносить ей еду. Крысоловы называют это Королём и берут…

Двенадцать лет назад Бран держал титул чемпиона Арены 39 три сезона подряд. Потом сломал руку, потом запил, потом проиграл титул тому, кого раньше побеждал с закрытыми глазами. Сейчас он вышибала в…

Ирма служила в Старом храме до последнего дня и осталась там, когда двери заколотили. Что она видела внизу, она не рассказывает. Известно только, что она вышла оттуда с белыми глазами и стала…

Ворст командует стражей Гримхольда пятнадцать лет и за это время не проиграл ни одного дела в суде и ни одной ставки на арене. Совпадение? Все, кто задавал этот вопрос вслух, сейчас работают в…

Торвальд ковал оружие для арены ещё при её хозяевах прежних. Говорят, половина клинков в Кузнечном ряду вышла из его рук, а вторая половина — из рук его учеников, и их он тоже узнаёт по звону.

Его нашли у восточных ворот на рассвете: без имени, без памяти, с двуручным клинком без клейма. Картографы, которых он якобы вёл через Проклятый лес, не вернулись. Он не помнит их. Он не помнит…

Её муж держал титул до Альдерика и умер на песке от его меча. Веласка не ушла из города. Она купила ложу над ареной и десять лет смотрит каждый бой чемпиона, не моргая.

Рыцарь без земли, чемпион без поражений. Альдерик пришёл в Гримхольд десять лет назад с одним мечом и через год держал титул. С тех пор арена принадлежит ему, а он принадлежит тем, кто платит за…

Каждая ставка на арене проходит через его книгу. Ростиг знает, сколько стоит твоя победа и сколько — твоё поражение, и второе обычно дороже.

Совет не судит на площади — Совет присылает Гальта. Говорят, он не помнит ни одного имени из тех, кому рубил головы, но помнит каждый удар.

Три мужа Моры заседали в Совете. Все трое умерли от сердца. Совет понял намёк и с тех пор приглашает её, когда нужно, чтобы кто-то умер тихо.

Сорок лет на службе Совета, ни одного проигранного поста. Хельга не любит арену и не любит тех, кто на ней дерётся, — но приказ есть приказ.

Это он закрыл тридцать восемь арен. Это он оставил одну — чтобы город смотрел вниз, на песок, а не вверх, на Цитадель. Альдерик держал для него титул, Ростиг — ставки, Гальт — порядок, Мора — тишину…

Когда Совет возил серебро через перевал, обозы вела Вейра. Она знала каждую трещину во льду и каждого, кто под ним лежит. Со смертью Морвана жалованья не стало, и Вейра спустилась в Стылую яму …

Серебро «Глотки» оплатило все тридцать девять арен — и копал его Кордт. Не сам: сам он только держал цепь, к которой были прикованы забойщики. Совет звал его хозяином жилы, забойщики не звали никак …

Горнило под арсеналом Совета не гасло триста лет. Здесь плавили серебро на монету и сталь на мечи — и то, от чего Совету надо было избавиться без следов. Угар кормил печь всю жизнь. Лицо у него …

Весть о том, что у Гримхольда больше нет хозяина, дошла до столицы за девять дней. На десятый в порт вошли три галеры с орлами на парусах. Легат Кассиан ни с кем не стал говорить: сошёл на берег…

После Кассиана в город пришла тишина. Не стало старшины Портовых ворот, потом — двух советников, успевших присягнуть столице, потом — капитана, который присягать отказался. На стене каждого дома, где…

На Золотой арене столицы Бронна не побеждал никто — сорок два сезона подряд. Император держит его не для войны, а для таких городов, как Гримхольд: чтобы провинция увидела, что её лучший боец — никто…

Ключ Морвана открывает дверь под ареной. За дверью — лестница вниз, четыреста ступеней, и на последней стоит он. Из кости и бронзы, ростом в полтора человека, с глефой, которой не меньше тысячи лет.…

Тридцать восемь арен Гримхольда закрылись — каждая после того, как погиб её последний чемпион. Город засыпал ямы, а песок с них свозили сюда, вниз, в Первую арену. Вместе с песком сюда пришли и они.

Первая арена знала одного чемпиона, который ни разу не упал. Его имя стёрто со всех стен — он стёр его сам, когда понял, что на песке больше некого бить. Он не умер. Он просто остался стоять.

До города, до рудника, до Империи здесь был песок и человек, который первым понял: люди заплатят, чтобы смотреть, как другие умирают. Он вырыл первую яму. Он вырыл и все остальные. Каждая капля…